Древняя Русь. От «вождеств» к ранней государственности. IX—XI века - Евгений Александрович Шинаков

и междуречье Десны и Ипути образуют для X–XI вв. такой сложный этнокультурный и потестарно-политический калейдоскоп, что вполне могут быть выделены в особую, «буферную» между несколькими регионами, зону (Шинаков, 1995 г). К уже перечисленным компонентам добавим словенских переселенцев на Болве и балтов, наследников колочинской и носителей тушемлинской культур в промежутках между славянскими этнокультурными группами, а также остатки ирано-тюркского населения на левобережье Десны (особенно в Севском участке лесостепи). Именно здесь, наряду со Средним Поочьем (Супруты), верхним течением р. Псел (Горналь) и Курским Посемьем, хорошо прослеживается пятый этап — ликвидация независимости северян, радимичей, части вятичей и начало «государственного освоения» их территорий (середина 60-х гг. X — середина XI в.). Как раз в эти годы (964 г.) состоялся первый поход Святослава, который проходил, скорее всего, по старому пути «Большого полюдья» по Снови — Вабле — Судости — Десне с выходом на Оку через Болву либо Снежеть из Брянского ополья. Или же, если в Чернигове правили независимые от Святослава, хотя и варяго-русские династы (Уманец, Шевченко, 1995; Зоценко, Моця, 1996), через Смоленск (Гнёздово), далее к Оке либо по Волжскому пути, либо по Десне к тому же Брянскому ополью.

Этот этап хорошо освещен археологическими и нумизматическими источниками, находящими полное соответствие в данных летописи, и он относится уже не к истории додревнерусских потестарно-политических структур, а к процессу создания территориальной базы самого Древнерусского государства. Примечательна лишь длительность и «этапность» данного процесса на Левобережье, в Юго-Восточной зоне, что свидетельствует о силе сопротивления живших здесь «племен» и относительной прочности созданного ими потестарно-политического объединения, как и его отдельных суборганизмов. Достаточно сказать, что оно пережило своего потенциального союзника — Хазарию, и было покорено лишь после нескольких отсекающих и рассекающих ударов трех князей: Святослава, Ярополка и Владимира. При этом часть вятичей сохранила независимость до середины XII в., а северяне пользовались любой возможностью для ее восстановления (например, приходом в 1024 г. Мстислава из хазаро-русской Тмутаракани с хазарско-касожской дружиной). Ответные меры Ярослава, после смерти Мстислава, вызвали опустошение северянского Посемья (Рыбаков, 1969; Шинаков, 1980а, б, в), отход части северян в лесостепь («Восточные территории» и Донец) и леса Севера, а также их искусственное расселение в глубинных районах государства и пограничных крепостях (Шинаков, 1995а, в).

Юго-Западный регион

Юго-Западный регион потестарности является наиболее «чисто» славянским, с некоторым влиянием фракийского субстрата в Карпатах. К моменту начала древнерусских государствообразовательных процессов (середина IX в.) он, в отличие от остальных регионов, имел значительные собственные потестарные традиции: государство «Валинана» (по ал-Масуди), отождествляемое с «державой Дулебов» (по В.В. Седову и Н.И. Милютенко, см.: Седов, 1982. С. 90–93; Милютенко, 1993. С. 163), за которым скрывались не только волыняне, но и древляне, дреговичи и даже поляне. Принадлежащая им культура Луки-Райковецкой, в отличие от роменско-боршевской, имеет прямое генетическое продолжение в общерусской христианской. Второй, более ранний по времени записи, но более поздний по описываемым реалиям пласт сведений принадлежит восточным авторам 1-й традиции (Ибн Русте, Гардизи, ал-Марвази, «Худуд ал-Алам»), сведения которых, по А.П. Новосельцеву, восходят друг к другу с некоторыми дополнениями, а в конечном итоге — к автору 40-х гг. и 50-х гг. IX в. Муслиму ибн Абу-Муслиму-ал-Джарми, отражая реалии этого и чуть более раннего времени (Новосельцев, 1965. С. 392). По вопросу авторства и соотношения описания с конкретными восточнославянскими, общеславянскими (Вестберг, Кмитович), великоморавскими (Тржештик, Достал), зличанско-хорватскими и краковско-хорватскими (Маркварт, Левицкий) реалиями имеются и иные точки зрения ряда российских, немецких, польских и чешских исследователей.

Мы исходим из уже высказанного допущения, что если описания все же касаются восточных славян, то в основном Юго-Западной зоны (Хордаб (Джарваб, Хордаб) и основной массив сведений). Но не только ее: Вантит (Вабнит, Вайт), расположенный «на востоке земли славян» в двух (десяти) днях пути от венгров и печенегов (Новосельцев, 1965. С. 290, 387, 389), в IX в. кочевавших еще в Поволжье, мог находиться только в земле донских вятичей. Точная его локализация в данном случае значения не имеет: важно его нахождение на Донском пути в славянских землях Каганата и получение сведений о нем из хазарских источников. Возможно, в Хазарин (но от русских купцов) или в Волжской Болгарии могли быть получены данные о более отсталых славянах (например, Севера), в том числе о финно-уграх, подвергавшихся набегам и поборам русов и служивших для последних рабами.

Для Юго-Запада интересен третий путь получения сведений: возможно, через Центральную Европу (далее Византию или Кордовский халифат) о юго-западной части восточных славян (хорватах). Эти данные о них доходят до нас как бы через великоморавскую призму. Впрочем, для второй половины IX в. включение не только западно—, но и восточнохорватских земель в состав «державы Святополка» («Свт.м.л. ка») представляется вполне реальным, не говоря уже о прямом политическом влиянии Великой Моравии на потестарные структуры юго-западной части восточных славян. Отсюда два исторических источника по данной проблеме. Первый — описание иерархически организованного дружинного государства с его столицей (Джарваб), крепостями, наместниками и «правителями по окраинам своих владений», «полюдьем» и судебными функциями «главы глав» («раис ар-руаса») (1-я традиция восточных авторов). Второй источник (косвенный) — великоморавские аналогии, в целом совпадающие со сведениями первого источника. Оба источника свидетельствуют в пользу того, что перед нами — потестарно-политическое образование «Среднеевропейской модели».

Археология вносит следующие дополнения в реконструкцию структуры и динамики развития потестарности в Юго-Западном регионе.

1. Четко выделяются три периода этого процесса. Первый период (VII–VIII вв.) характеризуется наличием гнезд поселений с культовым центром и городищем-убежищем. Явственно выделяется лишь один протогород с сильными укреплениями, длинными домами для дружины[116], предметами вооружения и конской упряжи — городище Зимно на Волыни, сопоставимое со столицей легендарной Валинаны, погибшей от нападения аваров (Тимощук, 1995. С. 25). Здесь встречены элементы «единой европейской дружинной культуры» (Рыбаков, 1953. С. 63; Русанова, 1976. С. 51)

Второй период (IX в.) наиболее четко прослеживается на хорватской территории (Северная Буковина), отчасти в земле древлян (Хотомель, Малин). В Прикарпатье выделяются семь административных центров с унифицированными укреплениями, включающими башни, длинными домами, развитым ремеслом, обслуживавшим, вероятно, не только общину, но и дружину, также представленную на этих городищах. Среди них размерами и наличием посада и неподалеку — отдельного культового центра (или дружинного лагеря, в зависимости от интерпретации длинных домов) выделяется одно: Добрыновцы на правобережье Среднего Днестра.

Третий период (X — начало XI в.) начинается с пожаров на некоторых хорватских (рубежа IX–X вв.) и древлянских (начало и середина X в.) городищах. Их заменяют менее многочисленные, но более сильно укрепленные, хотя и меньшие по размерам «княжеские крепости», зачастую на месте старых административных центров (например, Ревно). Парадоксально, но только в X в. возникает общехорватский языческий культовый центр на р. Збруч, состоящий из трех городищ-святилищ, что косвенно